Ксения Карпенко раньше была звездой журналов «Корреспондент» и «Репортер», а сейчас создала собственный бренд одежды. Олег Шанковский работал на ТСН, а ныне он – преуспевающий айтишник. Кристина Маковей из ведущей телеканала М1 переквалифицировалась в визажисты. Лилия Пичхнарашвили была журналистом издания «КП в Украине», а теперь у нее своя школа по игре на барабанах. Анну Роенко все знали как ведущую МТV, а Марию Хрущак – как шеф-редактора журнала «Афиша», но теперь они обе занимаются искусством. Екатерина Давыдова много работала в глянцевой журналистике, также была главредом «Афиши», а сейчас открыла свой магазин одежды. Наталья Радовинская, бывший фешн-редактор украинского Elle, нашла себя в сети салонов красоты. Ниже – их истории!
Ксения Карпенко,
_
«Мне пришлось выбирать между карьерой в журналистике и любимым человеком, и я выбрала второе»
Я работала журналистом, занималась политическими расследованиями в журнале «Корреспондент». Поначалу могла позволить себе писать многое, но в 2013-2014 годах все резко изменилось. О власти можно было говорить только как о покойнике – либо хорошо, либо вообще никак. Мне не хотелось в этом участвовать. На тот момент я прошла международную стажировку в Англии. После нее я могла быть мультимедийным редактором, руководить SMM-департаментом, заниматься видеоматериалами. Все это я и делала, устроившись в журнал «Вести. Репортер». Кроме того, там выходили мои интервью. Их уже нельзя было отредактировать: что сказано, то сказано. Но и в этом издании я со временем поняла, что предавала себя, ведь «Репортер» и «Вести» – это деньги тех, о ком я когда-то писала. Когда я это осознала, мне стало не по себе. Я же получала деньги от тех, чьи ценности мне перечат!
И тут приходит известие: я выиграла американский грант Fullbright, на который подавалась год назад, и должна на полтора года лететь в Нью-Йорк на обучение по мультимедийным журналистским проектам. И можно было бы смело лететь, если бы не один нюанс. Еще работая в «Корреспонденте», я делала проект «Успеть до тридцати» – о бизнесменах, которые до тридцати лет смогли построить успешный бизнес. Так я познакомилась со своими будущим мужем. Мой любимый человек не мог полететь в Америку вместе со мной. А Штаты – это одиннадцать часов полета, и отношения на расстоянии могут быть обречены.
Мне пришлось выбирать между карьерой в журналистике и любимым человеком, и я выбрала второе. Но при этом думала, как же сделать, чтобы у меня не было ни капли сожаления. Я начала прикидывать, чем еще могу заниматься, кроме журналистики. Я неплохо рисую, всегда мыслила образами. Очень быстро составила простой бизнес-план и запустила в работу первую коллекцию. Не скрою, что муж мне очень сильно помог. Он в бизнесе с 18 лет и отлично разбирается в бизнес-процессах. У него крупная международная компания.
Из «Репортера» я ушла не сразу. Совмещала работу и запуск своего бренда, который назвала #Love Fashion&Personalities. Уставала страшно, спала по три-четыре часа в сутки.
В 2014 году запустила свою первую коллекцию, в пастельных оттенках. У меня тогда был маленький шоурум на Подоле, его буквально атаковали! Первыми покупателями бренда стали люди, о которых я рассказывала в своих статьях, которых я фотографировала. А потом – пошло-поехало… Через полтора года мы уже открыли полноценный магазин в центре Киева, а я начала учебу в британском London College of Fashion: британцы одни из лучших в понимании маркетинг-стратегий модных брендов.
Олег Шанковский,
_
_
«Робота програміста дуже цікава, а головне – значно спокійніша, ніж у ЗМІ»
Кристина Маковей,
_
_
«Девушкам, которые работают на ТВ и хотят стать мамами, я не рекомендовала бы уходить в декрет больше, чем на год»
Девушкам, которые работают на ТВ и хотят стать мамами, я не рекомендовала бы уходить в декрет больше, чем на год. После рождения первого ребенка я все три года сидела в декрете, но не понимала, к чему это приведет. Грубо говоря, после трехгодичного перерыва в работе я оказалась на телевидении никому не нужна. Походила на кастинги некоторых каналов, но их не прошла.
И здесь я вспомнила, что еще до работы телеведущей работала парикмахером и визажистом. Кстати, я даже на М1 сначала попала гримером, со временем стала вести программу (работала там шесть лет, до 2008 года).
Мне позвонила знакомая, которая была главным редактором журнала «Макияж». Я попросила ее взять меня на работу, а ей как раз нужен был помощник. Проработала там полтора года. Затем меня пригласили на телеканал «1+1» визажистом, где я тружусь с 2014 года.
Недавно я снова родила, однако в этот раз в декрет надолго не собираюсь. И если мне поступят какие-то предложения на ТВ, то, конечно, буду их рассматривать.
Катерина Давыдова,
_
_
«Бумага не должна быть дороже информации, на ней напечатанной»
В 2008 году нагрянул кризис, и глянцевая журналистика, которая долгое время меня кормила, перестала быть источником дохода. Я убеждена, что бумага не должна быть дороже информации, на ней напечатанной, а вот глянец в условиях падающего рынка грешит как раз тем, что изводит дорогую бумагу на бесполезные наборы букв. Это даже хорошо, что кризис уничтожил нахлебников, не создающих ничего, кроме мыльных пузырей. В общем, судьба сама привела меня к истинному предназначению.
В магазине Not Basement продаются вещи, которые я называю породистыми: у них есть автор, у автора была идея, он ее реализовывал, а не просто копировал расхожий тренд. Стараюсь, чтобы представленные марки не были широко известны в Украине. Это позволяет покупателям встречать минимум двойников (вечная головная боль ценителей известных брендов и масс-маркета).
Физическому ритейлу, чтобы его окончательно не вытеснили онлайн-магазины, нужен вдобавок к товарам особый сервис. Наш магазин его предоставляет, но это не то, что вы подумали. Нет, наши сотрудники не работают стилистами. Думаю, взрослому человеку не нужно навязывать свои стилистические идеалы, давать советы. Наоборот, нужно понять его вкус и попасть в него, дав информацию об эксплуатационных качествах вещи. Думаю, это самое главное: как вещь будет носиться. Мало кто дает покупателю такую информацию, ведь продавцы в магазинах не так часто одеваются в этих же магазинах. А еще у нас представлены все группы товаров, то есть можно одеться с ног до головы, что удобно для занятых людей.
Капитала на старте у меня не было, и это не так уж плохо для мелкого бизнеса. Порой солидные инвестиции лишь губят ритейл. Есть печальные примеры: домохозяйки, считающие себя иконами стиля, привлекают инвесторов, нанимают армии маркетологов и копирайтеров, печатают себе визитку креативного директора, и все это лишь для того, чтобы очень быстро прогореть. Когда все делаешь сам, находишься ближе к реальности, понимаешь, что из-за каждого промаха бизнес может «умереть», работаешь лучше.
Все это время из журналистики я не уходила и продолжаю работать с текстами. Ведь журналистов, как и курильщиков, бывших не бывает. Но если бы вдруг возвращалась в профессию с головой, пошла бы в социально-политическую: там есть у кого поучиться, а это – основа нашей профессии.
Наталья Радовинская,
_
_
«В глянце мне стало скучно»
В 1999 году, когда в Украине только открылся журнал Elle, меня пригласили туда работать. Сначала я была стилистом, а через какое-то время стала фешн-редактором. Проработала три года. Затем меня пригласили в L’officiel креативным директором, а спустя время я заняла должность исполняющей обязанности главного редактора.
Но в глянце мне стало… скучно. Я не люблю понты, мне надоело ходить по светским мероприятиям. Я же по первому образованию художник (по второму – парикмахер). Мне хотелось что-то делать руками, а тут – сплошные тусовки, рекламодатели. И так постоянно!
Моя подруга, хозяйка салонов Kika-Style в Киеве, предложила мне попробовать работать у нее. С тех пор уже семь лет я не меняю места работы. Я преподаю – провожу семинары в Академии L’Oreal. Кроме того, я креативный директор сети Kika-Style и еще работаю парикмахером. Езжу на международные конференции за границу. Мне здесь очень комфортно!
Лилия Пичхнарашвили,
_
_
«Ежедневные издания выжимают тебя, как лимон, особенно если меняются редакторы и владельцы холдингов»
В «Комсомольскую правду» я пришла на втором курсе Днепропетровского журфака. Сначала работала в «регионах», в Днепре, а потом переехала в Киев.
Перед «Комсомолкой» у меня уже был небольшой опыт работы: с девятого класса я бегала по коридорам городской газеты, а в университете писала и снимала для музыкальных журналов Днепропетровска. Кстати, мне всегда везло с редакторами. Они были не просто наставниками, а друзьями, с которыми мы до сих пор встречаемся на масленичные блинчики. Конечно, когда тебе 19, они частенько кричат: «Пичхнарашвили, если ты такое напишешь, я тебя повешу! Ну… или сам повешусь». Но все равно отправляют на очередное задание, например, в Магдаленовку, пообщаться с маньяком, который до смерти морил голодом своего ребенка. И ты, счастливый, прячешь диктофон в рукаве и один на один выпытываешь нечленораздельные ответы у забитого мастями зека.
Но в двадцать четыре, уже работая в Киеве, я постепенно стала понимать, что не хочу писать о прорвавшихся в городе трубах, новой выставке в ботаническом саду или искать виноватого в любой ситуации. А материалов, когда ты действительно можешь кому-то помочь или что-то изменить (как, например, раздув шумиху, спасти мать с сыном от отца-итальянца, силой и связями вывезшего чадо из Украины; или остановить массовое убийство бездомных собак малолетками, возомнившими себя догхантерами) очень мало.
Да и потом, ежедневные издания выжимают тебя, как лимон, особенно если меняются редакторы и владельцы холдингов. Новые, со своим видением, со своими политиками за спиной: теперь мы пишем о тех, а о тех – только за деньги. Да и самое интересное, ты стараешься как можно меньше ввязываться в журналистские расследования, потому что в Украине они никому не нужны. Какой смысл сутками работать над материалом? Ты получаешь свои 250 гривен за полосу (так было в 2011-2012 годах), и неважно, сколько просидел над ней: расшифровал ли просто диктофонную запись с «прессухи» или обзвонил миллион очевидцев, встретившись со всеми пострадавшими и раскопав конкурентам на зло фотку для обложки.
Такие реалии печатных СМИ. Во всяком случае так было, как сейчас – не знаю. После ухода из «КП в Украине» я, конечно, сначала раскидала резюме «глянцам». Но не получилось. И я уехала по приглашению в Индию, в Гоа (это получилось случайно, отдельная история) работать пиарщиком в русский тренинговый центр, который позиционировал себя как место для духовных практик. Но уже на второй день я поняла, что не хочу иметь к этой «духовности» никакого отношения и оказалась на улице с $500.
Сначала я предлагала SMM индийским гостиницам, ориентированным на русскоговорящих туристов, потом открыла интернет-«ларек» товаров из Индии. А через год как организатор начала возить в Индию группы путешественников. Только не заниматься там йогой, а именно путешествовать, с посещением сатсангов известных мастеров и паломнических мест. Также планирую возить группы еще в Непал и на Шри-Ланку, помогаю собирать группы в Тибет.
Параллельно мне удалось открыть школу игры на африканских барабанах в Киеве. Когда я здесь, устраиваю «барабанные» вечеринки. Все желающие могут погреметь на джембе, потанцевать с лучшими хореографами столицы африканские танцы и встретить закат с видом на город.
Мастер-класс по игре на барабанах я также устраиваю бесплатно – для детей из детских домов и для деток, болеющих раком, ДЦП.
А журналистика? Я все еще обожаю задавать вопросы. Поэтому, может, я и вернулась бы в журналистику, но только не в социальную. Пока я задаю вопросы только себе и ищу ответы на них только у себя внутри.
Анна Роенко,
_
_
«Магия телевидения существует, и я однозначно стала ее жертвой»
Проработав около семи лет на телевидении, я уехала получать степень магистра в Лондон по специальности «Культурные и креативные индустрии» в King’s College London. Хотелось перемен, развития, и, пожалуй, я чувствовала, что выросла из молодежно-подросткового формата MTV.
Пробовала себя в разных сферах: работала в коммуникациях, в маркетинге в компании в Австрии, снимала с командой коммерческие видеоролики и тому подобное. Помимо телевидения моим увлечением всегда был арт. Помню, что даже свой первый сюжет на ТВ на региональном канале «Киев» в 2004 или 2005 году я снимала о живописи и начинающих художниках. По иронии судьбы, именно к искусству я и пришла, спустя более чем десять лет.
Сейчас я активно развиваю себя как художник, участвую в выставках, сотрудничаю с арт-куратором при Институте проблем современного искусства. Планирую продолжать развиваться в этом направлении, также работаю над созданием своих принтов.
Жить в Украину я вернулась год назад и все это время присматриваюсь к медиапространству, размышляю, что могло бы быть мне интересным. Не скрою, что порой накрывает сильная ностальгия по своей работе в медиа, и предполагаю, что в будущем моя карьера будет с этим связана. Мне было бы интересно поработать в формате на культурно-социальную тематику. Магия телевидения существует, и я однозначно стала ее жертвой.
Мария Хрущак,
_
Фото: журнал L’Officiel
«Теперь читать украинские медиа просто глазам больно»
Из журналистики ушла вынужденно: журнал минкультуры «Украинская культура», в котором я была главным редактором, министр культуры решил подарить своей племяннице. Сейчас все это уже и вспоминать смешно — во времена Януковича даже культурный проект умудрились «отжать». Мы с Лелей Гольдштейн, редактором этого издания, какое-то время пыхтели в поисках издателя, чтобы продолжить писать о культуре, считая это дело сверх важным в то время, когда украинское общество трясет. Позже стало ясно, что дело даже не в отсутствии меценатов или тех, кто благодаря собственным медиа очищает свое имя, а в том, что печатные медиа — бессмысленны (разумеется, в этом смысле речь не идет о культовых иностранных журналах). Люди получают информацию из других источников, они бегло смотрят картинки и так же бегло просматривают ленту в Фейсбуке, ничего не дочитывая до конца. И сочинять длинные остроумные тексты, которые прочитают несколько твоих друзей, смысла нет. Нужно делать совсем другое, именно делать, а не писать.
Сейчас я занимаюсь тем, чем занималась параллельно вот уже 10 лет. В 2007-м я организовала свой первый кураторский проект — это была выставка фрика из города Галич, художника Игоря Переклиты, который с 90-х пишет странный постмодерный лубок, по сути, стеб над провинциальными комплексами и стереотипами. После этого — было с двадцать проектов, в основном, совместно с Гольдштейн: от пиар-кампаний отдельных мероприятий по искусству до кураторства школы кинокритиков ОМКФ или целого года, проведенного в стенах региональной галереи (открывала выставки каждые полтора месяца, плюс несколько заграничных проектов). Последние годы продолжаем заниматься не менее наивными и романтичными вещами, чем делать журнал о культуре: работаем с молодыми художниками. Их сложно вписать в дежурные выставки украинских институций, плюс мы с ними на одной волне: делать то, что нравится, потому вместе не очень вписываемся в нашу привычную картину «художники и кураторы в погоне за меценатом».
И хотя независимо не всегда получается мгновенно осуществить то, что планируем, но от этого становится еще интереснее — находить, вдохновлять, спорить, создавать, менять в процессе концепцию, приходить к каким-то парадоксальным выводам и двигаться дальше. Это касается и идей, и художников, и людей, которые готовы вкладывать деньги в молодое искусство.
Особенный вызов и дерзость — попытаться найти в нашей стране бюджет на большой международный арт-проект, но у нас получилось: этой осенью представим в Киеве проект, посвященный людям будущего.
Еще одно направление, которым мы с с пребольшим удовольствием занимаемся — это формирование частных коллекций и создание подборок для отдельных интерьеров. Очень интересно наблюдать, как меняются люди и их интересы, после того, как они начинают жить с искусством.
Если и вернусь в журналистику, то не скоро. Пишу сейчас от случая к случаю: что удивительно, тексты зачастую заказывают женские журналы, которые как-то пытаются сохранить умное лицо и часто выглядят поинтереснее, чем многие наши еженедельники и якобы сайты о культуре.
В нашей стране все не просто печально в медиа, а катастрофически плохо. На фоне нашего времени 2000-ые с количеством газет, журналов, галерей, культурных событий и специалистов, которые этим всем занимались, теперь кажутся просто Афинами.
Начиная с 2009-ого, когда стали закрываться печатные издания и перестали платить гонорары, специалисты ушли в другие сферы. Так из медиа исчезла харизма, ирония, хулиганство и совсем исчезла мысль. Теперь тексты пишут не за гонорар, а за то, чтобы польстить свое самолюбие, и бесплатно.
Сетевые издания стали экономить на корректорах и литредакторах. Так воцарилась неграмотность. Теперь читать украинские медиа просто глазам больно. Как-то включили мы с приятелем «Громадское», попали на встречу журналиста с организаторами крупного культурного события. И первое, что журналист им заявляет с самодовольной ухмылочкой: «Ну, рассказывайте»; гости не растерялись: «Ну, спрашивайте». После такой занятной журналистики за этим медиа я не слежу. Как и за большинством наших изданий, перепечатывающих пресс-релизы и подписывающих их именами своих сотрудников, издающих заметки профанов без какой-либо проверки информации на достоверность, публикующих посты из Фейсбука, чтобы оправдать свой нелепый рабочий день и позволяющих себе ограничиваться в рубрике Культура рейтингами самых дорогих художников Украины, которых на самом деле примерно два. Вообще, по контенту в культурном разделе очень легко определить уровень издания. Если там экономят и печатают чушь — никогда не поверю, что в других рубриках — умно.
Иногда развлекаюсь чтением заголовков: наши журналисты пытаются всевозможными способами получить побольше просмотров. Телек — еще хуже, поскольку ориентир на рейтинги давно победил здравый рассудок. Ну и ТВ теперь — способ общения с теми, кого, по мнению медиаспециалистов, интересует все самое ужасное, мерзкое и примитивное.
Еще я не смогу простить нашим журналистам этот мертвый украинский язык — гибрид украинского советской эпохи, с инфантильными призывами и словосочетаниями вроде «мешканці почали бити на сполох», сюда же все эти «археологині», «членкині» и «смаколики».
В идеальном мире все эти люди, из уважения к профессии, должны уволиться и закрыть свои издания и каналы и начать все заново, под руководством приглашенных из-за границы специалистов. Это уже мое не профессиональное умозаключение, а зрительское и читательское.
Все фото: Facebook и личные архивы героев статьи
