Игорь, спустя время после Евровидения можешь сказать, что тебе понравилась, а что разочаровало?
Понравилось то, что Евровидение все-таки состоялось. Что, несмотря на войну и экономический кризис, все равно у Украины достаточно ресурсов для того, чтобы сделать конкурс, обеспечить телеэфир. Ну и сами участники. Нынешний победитель (в этом году победил португалец Сальвадор Собрал. – Прим. ред.) тоже вышел за рамки конкурса, представив, казалось бы, неформатную песню. Как, впрочем, и Джамала в прошлом году. Приятно, что это произошло именно у нас в Украине, стране, богатой талантами. Происходят же чудеса, помимо усилий чиновников и организаторов конкурса! Это из хорошего. А из плохого – то, что мы на протяжении всего года пытались делать хорошую мину при плохой игре, выдать желаемое за действительное.
_
Фото: Ната Боровик
Сейчас буду говорить долго. Во время подготовки конкурса несколько раз поменялся менеджмент НТКУ (Национальная телерадиокомпания Украины. – Прим. ред.). Наше государство не справилось с задачей трансформации государственной телерадиокомпании, архаичной по своей структуре и унаследовавшей проблемы советского телевидения. Помнишь 2014 год? И анонсирование того, что гостелевидение перестроится в общественное? За три года это не привело к результату, на момент проведения конкурса все осталось так же. Это повлияло на подготовку и проведение конкурса.
«UA:Перший» – абсолютно нефункциональный. Сотрудники занимают должности не в силу своего профессионального уровня. Высиживают свои должности годами, главная задача – следовать формальным инструкциям. Обстановка там максимально напоминает советский НИИ, приукрашенную атмосферу которого можно посмотреть в фильме «Ирония судьбы». Добавьте к этому корабль-призрак из «Пиратов Карибского моря» – и вуаля, вы на «Первом национальном». К сожалению, уволить никого нельзя. И ничего нельзя изменить. Такая вот «магия» госкомпании. Конечно, руководящие работники имеют возможность жить и в нашем мире, в современной Украине с закупками оборудования, откатами и прочим. Когда проанонсировали реформы, система начала бороться с ними на всех уровнях. Эта возня длилась несколько лет. И вот случилась победа Джамалы в Стокгольме, стало понятно, что упадет достаточно значительная денежная сумма. И началось самое интересное, чему мы были свидетелями.
«Первое, что я увидел на заседаниях Кабмина, посвященных Евровидению, это листик с фамилиями: Янукович, Табачник, Азаров»
Бюджет Евровидения еще до его формирования начал фигурировать в высших слоях нашей власти. Сразу появились какие-то приблизительные цифры (я даже не представляю, кто их мог так быстро посчитать), все погрузились в сравнение. В Швеции, скажем, это стоило $9 млн, а до этого в Азербайджане – $46 млн. И все вывели какую-то среднюю сумму. По-моему, обсуждать примерный бюджет плюс-минус 10 миллионов по меньшей мере не профессионально, учитывая, что это деньги наших налогоплательщиков. За бюджет началась борьба. Я присутствовал на первых заседаниях Кабмина, посвященных Евровидению. Первое, что я там увидел, это листик, в котором как модель была предложена структура оргкомитета 2005 года (у нас тогда было Евровидение). В нем – фамилии, вызвавшие улыбки: Янукович, Табачник, Азаров.
А ведь на государственном уровне важны были очень простые вещи! Пустите лоукосты в страну, сделайте гостиницы по нормальным ценам для иностранных фанов, организуйте их досуг. Но на этих заседаниях речь шла о другом. Это были какие-то заявления с занесением в протокол: на что-то нет денег, к чему-то не готовы.
_
Фото: Facebook Игоря Тарнопольского
НТКУ не трансформировалась, а это значит, что бюджет Евровидения вынужден был попасть в систему Prozorro. Сама по себе это очень хорошая система, убравшая массу коррупционных схем на всех уровнях. Но Prozorro – это странно для телепроекта, который разово должен показать все свои затраты так, чтобы по ним были проведены тендеры, чтобы в них приняли участие все профильные организации. Его было очень сложно оттендерить в нужные сроки по всем направлениям. Кроме того, в Prozorro должны были зайти иностранные подрядчики в больших количествах, потому что у нас нет необходимой для конкурса техники. Все это должно было быть организовано вовремя и на каких-то льготных условиях, чтобы наш конкурс был проведен успешно. Льготные условия, судя по всему, были созданы, была изменена процедура закупки, а потом – череда невероятных вещей.
Зураб Аласания (бывший гендиректор НТКУ. – Прим. ред.) уволился из НТКУ, потому что не видел законных способов своевременно привлечь деньги и, соответственно, расплатиться со всеми подрядчиками. После него пришли Александр Харебин и Виктория Романова, которая там была на своем месте – она по сути главный коммуникатор между EBU (Европейский вещательный союз – организатор Евровидения. – Прим. ред.) и нашим «НИИ/корабль-призрак». Харебина я знаю меньше, но видно было, что он пытался эту ситуацию сдвинуть с мертвой точки. Они начали не просто стучаться вверх, но еще и создавать реальную инфраструктуру конкурса. Однако были полностью заблокированы от финансирования и могли только вести переговоры, что-то обещать, не более того. Тем временем наверху определились, что половина денег будет платиться из госбюджета, а часть нашлась у Киевсовета. Но так, чтобы ими распоряжаться, все равно не получалось. Все было законсервировано для новой команды «спасателей».
«Организаторы Евровидения приезжали в Киев месяца за три и говорили, что работа неудовлетворительна»
Спасать нужно правильным назначением правильного человека. И назначают Павла Грицака (глава НТКУ. – Прим. ред.). У него есть компания Euromedia и партнер – продюсер Русланы Александр Ксенофонтов. Паша – это человек, который был призван все спасти, потому что все рушилось. А рушилось, потому что мы заранее не провели реформы, не трансформировали государственный канал. Что же сделал Паша? Саботировал на всех этапах финансирование, дождался принятия «льготного» режима, придумал механику, как назначать свои компании победителями тендеров. (По словам самого Грицака финансирование конкурса проходило без проблем. – Прим. «Дуся»)
Это просто: составляется тендер, заходят компании, которые хотят в нем поучаствовать, изучаются все технические условия, цена, сроки. Как все происходит? Идет тендер, например, на строительство трибун, и побеждает немецкая компания. Круто! Но на следующий день после того, как эта немецкая компания выигрывает, тендер аннулируется, и выигрывает компания, находящаяся в Одессе. Потому что немцы не соответствуют каким-то техническим условиям, которые существуют у нас в стране. (По информации журналистов «Схем», компания «Артмакс Инжиниринг», устанавливавшая зрительские трибуны, после того как НТКУ отказалась подписывать контракт с победителем предыдущего конкурса – немецкой Nussli Ltd, связана с Грицаком. Сам он это отрицает. Проверкой документов по тендерам по трибунам и всему арендованному концертному оборудованию займется прокуратура. – Прим. «Дуся»)
_
Фото: Ната Боровик
Ну как зачем? От своей компании можно получить откат. Мне сложно судить об аппетитах, ну, скажем, от 30 до 80 процентов. Какие-то тендеры можно заявить и не выполнить работы, в каких-то умножить просто цены на два. Там достаточно несложный инструментарий.
По-моему, это очевидно. Я видел, как на следующий день отменялись тендеры и назначались другие компании с какой-то нелепой формулировкой. Так нельзя! Мы же не в 2005 году и не в 1997-м. Что-то же в стране должно поменяться.
«На сцене Джамала не поняла, что он снял штаны. За кулисами она спросила: «А что-то случилось?»
Я против любых теорий заговоров. Считаю, что все максимально просто. Седюк этим занимается профессионально, у него огромный послужной список. Он уловил момент, когда это было возможно сделать.
Джамала – профессионал своего дела, она поступила единственно правильным образом. Благо она ничего не видела: не поняла, что он снял штаны. Когда я пришел к Джамале за кулисы, она спросила: «А что, что-то случилось?» Песню I Believe in U, которую мы презентовали на финале, готовили за полгода. У меня было указание шоу-продюсера конкурса не показывать ее до того, как она прозвучит на Евровидении. Мы собирались сотрудничать с Universal Music Group по этой песне, сняли клип в Португалии. И вот во время этого большого события у нас на двадцатой секунде – голая ж*па. Она нам полностью «сломала» премьеру. Теперь судьба нового сингла под большим вопросом. Меня все успокаивают: дескать, ж*па – это хорошо, это промо. Но я скажу следующее: это серьезная песня, с посылом «я верю в тебя, верю в Украину, украинцев». «Ж*па» – это реальное положение вещей. Потемкинские деревни и воровство – наши реалии.
Сам до конца не понимаю. Как Джа спела в «Заманили»: «Знаєш правду, то й не треба мовчати». Я считаю, что об этом должны знать люди. Страна заслуживает на здравый анализ произошедшего и на то, чтобы знать своих «героев» даже в негативном ключе. Сегодня нас приглашали в Кабмин на вручение благодарностей, собирались поздравлять организаторов с успешно проведенным конкурсом. У меня нет комментариев.
