В мае 2019 года «Домой» получил фестивальную прописку мечты – его отобрали в программу «Особый взгляд» в Каннах. Далее фильм ждали победы в Бухаресте и Одессе, признание украинских критиков премией «Киноколо» и начало оскаровской гонки. Вместе с тем необходимо учитывать, что для Наримана Алиева «Домой» – дебютный полный метр.
За кем следит молодой режиссер, кого рекомендует и почему Кире Муратовой не понравился фильм «Служанка» Пак Чхан-Ука – далее в интервью Наримана Алиева для «Телекритики».
Фото: Александра Йорк
После Канн «Домой» успешно начал дорогу по международным киномероприятиям. Сколько фестивалей приняли фильм?
Если говорить о количестве, то оно не такое большое, как могло быть для крупных фестивальных хитов. Для наших реалий оно вполне достаточное. Если не ошибаюсь: Канны, Бухарест, Казахстан, Одесса, Бельгия, Норвегия, Австрия, Турция, Израиль. Плюс, конкурсные и неконкурсные программы, дни украинского кино. Были показы в Кембридже (в программе «Фестиваль фестивалей») и в Филиппинах. То есть даже больше десяти фестивалей. Фильм путешествует. Я не всегда даже знаю где и как, но на то он и фильм, чтобы путешествовать без тебя.
Количество фестивалей важно для фильма?
Я никогда не говорил, что количество фестивалей важно. Важно всегда качество. Можно легко набить сотню фестивалей сомнительного качества с любым проектом, если есть цель поставить себе много веточек в резюме. У нас никогда не было такой самоцели. Мы всегда пытались найти площадки, которые будут полезны для нас и для которых наш фильм будет актуален, чтобы реализовать его потенциал максимально.
Фото: Александра Йорк
После Каннского кинофестиваля фильм параллельно был продан на несколько рынков. Во Франции вообще будет прокат в 2020 году, хоть и ограниченный, но это «прокат фильма во Франции». Проданы права в Бенилюкс, в Великобританию, Грецию, Турцию, Китай… Там есть дистрибьюторы, которые приобрели кино и смогут отправить его в прокат, продать права на ТВ, выпустить на VOD-платформах или физических носителях. В разной степени кино будет реализовываться в этих регионах уже точно.
Продали даже в Китай? На одну из самых крупных площадок?
Есть нюансы. Цена нашего проекта невелика, это не голливудский блокбастер. Наш дистрибьютор, который представляет интересы проекта там, решает, как будет его реализовывать.
Выйти в кинотеатральный прокат в Китае достаточно сложно. Нужно пройти цензуру, а это не быстрый процесс. Люди будут сами работать с нашим проектом и примерно через год мы узнаем, вышел ли фильм в ограниченный прокат, как было со «Стремглав» Марины Степанской.
Фильм живет своей жизнью, и наша задача давать ему жить. На самом деле, сейчас мы мало на что влияем, мы больше подсчитываем результаты, учитываем, что хорошо/плохо и делаем работу над ошибками.
Фото: Александра Йорк
Поговорим о самом фильме. На что ориентировался, когда создавал «Домой»?
У нас было несколько референсов, на которые мы ориентировались в разной степени. Где-то больше для оператора, где-то больше для художника по костюмам, где-то больше по драматургии, где-то ближе стилистически. Не было конкретного референса, по которому мы хотели снять вот такое кино. Везде были элементы, которые мы хотели интерпретировать в наше кино.
Основными референсами, которые я показывал группе, были «Древо жизни» Терренса Малика, «Джерри» Гаса Ван Сента, «Возвращение» Андрея Звягинцева, «Старикам тут не место» братьев Коэн, «Коктебель» Попогребского и Хлебникова. Опять же — в фильме есть цитаты Аббаса Киаростами, Нури Бильге Джейлана. Это такой микс всего, что я смотрел и что мне нравилось в период моего становления.
Показывал фильмы группе? Как это происходит: вы собираетесь и вместе смотрите кино?
Нет, никак не происходит (смеется). Просто я давал список референсов, скорее всего, его никто и не видел. Мы с оператором Антоном Фурсой пересматривали вместе только братьев Коэн и «Древо Жизни». Я ему показывал Киаростами – он обхохатывался. Я ему говорю: «есть отличное решение сцены» и показываю поездки Киаростами из «Вкуса вишни»: чуваки едут по холмам и что-то говорят в машине. Антон смеется, потому что машина заезжает за холм, ее две минуты нет, а потом она выскакивает на секунду и опять исчезает. Антон говорит: «сейчас будет склейка». И да, с другой стороны холма ее «подклеивают». Но в этом есть своя определенная эстетика, которую Киаростами сделал определенным мейнстримом иранского кино.
Фото: Александра Йорк
Это ваш первый проект с Антоном? Как давно вы знакомы?
Мы знакомы лет пять. Я хотел с ним снимать короткий метр, но у нас тогда не получилось. Мы не особо общались в то время, но у меня было желание с ним что-то снять. Всю группу я не подбирал, это была задача продюсера. Попросил выбрать только оператора и второго режиссера.
Можешь назвать украинских операторов, которых сегодня можно назвать топ?
У нас в Украине на самом деле очень хорошие операторы. Тот же Сергей Михальчук, который работал над проектом «Дикое поле». Вова Иванов тоже очень крутой. Денис Лущик – хороший оператор. Есть молодые девушки, которые очень сильны. Большинство, конечно, работают в коммерции, потому что там есть рынок и финансирование, до кино не все доходят. Но я верю, что все они состоятся рано или поздно. Света Апарина, Елена Чеховская… Юра Король – очень сильный оператор, при чем под каждый проект у него разное операторское видение. Никита Кузьменко, который снимает клипы Монатику и фильмы с Пашей Остриковым, тоже очень прикольный, но не для моего кино. Мое кино более сухое, а у него картинка насыщеннее.
Вы бы не сработались?
Не знаю. Все может быть. Это другая стилистика, другие подходы. Почему его визуальные работы в клипах очень успешные? Потому что это насыщенное изображение, как например в клипе Кэти Перри, который они снимали с Таней Муиньо.
Фото: Александра Йорк
Антон Фурса ведь тоже снимал клипы.
Но я-то видел его другие работы. Фурсу я заметил по коротким метрам, когда он еще снимал такие объемы коммерции. Мне тогда он понравился. В работе с Антоном мы прошли определенный этап притирки. Он снял целый сезон «Нюхача». Мне же нужна более грубоватая фактура, мне нужны более грубоватые герои и освещение. Поэтому был определенный период притирки для понимания, что для этого проекта больше нужно. Тут вопрос даже не в том, что нравится. Например, мне тоже нравится Роджер Дикинс, но его стиль не всегда подходит моему материалу.
О большом массовом кино
Если бы мне дали «Захара Беркута» – я бы не потянул, даже на «Хайтарме» сломался бы. Это не мои объемы. Я, наоборот, стараюсь делать камернее, я совсем другой специфики режиссер.
Насчет рекламы и афиш фильма. Кадр с постера – отличный.
Да, но для зрителя непонятно, что это (смеется).
Именно! Почему для постеров не использовали, например, более узнаваемого Ахтема Сеитаблаева?
Для этого надо было делать постановочные кадры, потому что подходящих кадров из фильма не было.
Есть кадр, который часто мелькает во всех новостях о фильме, на котором главные герои стоят возле машины.
Для постера это слишком. И его хорошо не скомпонируешь в постер, это тоже интересные вещи, о которых делаешь выводы уже после фильма. Материалы, которые впоследствии будешь использовать. Передо мной стоял вопрос снять хорошее кино, я не размышлял, что у нас будет постером, а что мы возьмем как кадр. Никогда так не рассуждал. И когда столкнулся с тем, что нужно выбрать кадры, которые будем использовать для постера – вышла проблема. Делать какие-то постановочные кадры с Ахтемом или с Ремзи (Билялов – ред.) как-то не сильно хотелось. Это не то кино, где сделаешь постановочный кадр. Можно было вывести только его лицо на постер, но сомневаюсь, что это как-то эмоционально подключит зрителя. Так же у нас случилось с трейлером.
Фото: Александра Йорк
Который смонтировал Александр Образ?
Это второй трейлер. Первый мы смонтировали с режиссером монтажа Сашей Черным. По нашему мнению, мы смонтировали офигенный трейлер.
Тот, который начинается с лампы?
Нашей задачей была передача эмоциональной и атмосферной составляющих, не предавая сюжет.
Он получился более мрачным.
Да, мрачным. Мы хотели создать определенное ощущение, которое зритель может получить от кино. Мы не старались его обмануть, не пытались ему подсунуть что-то другое. Нам с Черным понравилось, но его захейтили все. Кинотеатры его снимали перед показами, объясняя тем, что люди ужасаются.
Вариант Образа мне очень нравится. У него получилось не раскрыть сюжет, передать атмосферу и сделать вкусно. Мы со звукорежиссером Сергеем Степанским боялись, что во втором трейлере появится музыка, которая начнет все убивать. Но Образ в этом плане крутой: он сам сделал композицию, сам ее засемплил. Человек очень хорошо чувствует материал. Это отдельная профессия, и на нашем рынке нет такого разнообразия. А человек, который работает с нехарактерными проектами, — на вес золота.
Фото: Александра Йорк
Как поменялась твоя жизнь за этот год?
По большому счету, никак. Все идет логическим путем. Есть определенный рост, который необходим для карьеры. Я же не лотерею выиграл, я так и планировал: снять кино, чтобы его повсюду показывали. Это достаточно нормально. У меня не было никакого шока, или осознания, что все изменилось.
А как с занятостью?
Так же. Мы с Вовой (Яценко, продюсером фильма – ред.) планируем второй проект. Он на стадии разработки, это все достаточно долго. Но нет какой-то прямо загруженности. Какие-то коммерческие проекты, не киношные, мне никто не предлагает. Потому что каннская номинация – это хорошо, но никто за нее платить особо не хочет. А проекты, которые мне предлагают, не сильно интересны и их немного. Сейчас у меня много свободного времени, которое я использую, чтобы отдохнуть.
Фото: Александра Йорк
Снимал бы рекламу или клипы?
Одну рекламу снял. Это очень тяжелый труд. И мне понятно, почему за него платят денег больше, чем в других сферах.
Хватает ли на жизнь денег, которые ты заработал с «Домой»?
Я никогда не рассчитывал только на бюджеты. Параллельно работал на локальных проектах. Гонорар за «Домой» у меня не такой большой. Я никогда не рассчитывал жить исключительно зарабатыванием на кино, потому что это бессмысленно. Сейчас я работаю над тем, чтобы у меня был пассивный доход, чтобы заниматься кино и было на что существовать.
Что насчет твоих следующих проектов?
Я хочу сделать неонуар. У нас есть тема, идея, и мы проводим рисерч. Чем больше он проходит, тем больше понимаю, что сложностей очень много и не все выходит так, как задумывалось. Поэтому не знаю, будет ли этот проект реализован в том виде, в котором он есть.
Фото: Александра Йорк
С Мариной Степанской и Марысей Никитюк вы собирались создавать сериал «Карпатия». Как обстоят дела?
Хедлайнеры в проекте — Марыся и Степанская, я там больше для голоса разума и пытаюсь понять, что происходит (смеется). Еще нам помогает очень крутой историк Женя Монастырский. Для нас «Карпатия» – это такой слайд-проект, в котором хочется не ограничивать себя ни в чем и сделать крутой продукт.
Сейчас у нас задача — написать пилот. Мы о многих вещах дискутируем, прописываем и разрабатываем сюжет. Сложно сказать, что из этого будет впоследствии. Это такой материал, на который денег в Украине нет. Это масштабный дорогостоящий проект с большой копродукцией. На нашем рынке пока нет таких покупателей как HBO, Amazon и Netflix, но мы смотрим в будущее – вдруг они появится через два года. Нам интересно выйти из рамок кино и попробовать написать хотя бы один сезон чего-то нетипичного.
Расскажи, о чем сериал.
Мы на первых шагах, и пока сложно сформулировать это в какой-то простой понятный месседж. Это криптоистория о начале Первой мировой войны, а в центре событий неким катализатором становится Карпатия. Больше не о чем пока рассказывать.
Фото: Александра Йорк
Назови несколько личностей из киноиндустрии, за которыми ты следишь?
Безусловно, Антонио Лукич и Валентин Васянович. Васянович, мне кажется, самый прогрессирующий из всех украинских режиссеров на данном этапе. И это безумно круто, когда ты видишь, как от проекта к проекту у человека огромный рост. Не так сложно стартовать, как постоянно прогрессировать.
К работам Марыси Никитюк у меня очень теплые чувства. Я считаю, что ей необходимо набить руку еще двумя-тремя фильмами, чтобы сделать культовое кино. То кино, которое подростки условных 1990-х передавали на кассетах друг другу. Она на это способна.
Марина Степанская впоследствии может стать эталоном украинского кинематографа. Не Кирой Муратовой, но тоже особенной. У нас молодежь очень хорошая. Появилась основа, на которую можно опереться, появились возможности. Тот же Юра Шилов. По моему мнению, он очень долго делал «Панораму» и за это время мог снять несколько хороших проектов. Но будь то игровое или документальное кино, он будет расти.
Также Филипп Сотниченко, когда допишет и снимет свой полный метр. У него есть крутое чувство жанра и умение работать с материалом. Нас впереди ждет только интересное кино от украинских режиссеров.
Фото: Александра Йорк
Ты был знаком с Кирой Муратовой?
Это была очень смешная ситуация. Лично я не был знаком, мне много про нее рассказывал мой мастер Олег Борисович Фиалко. Они дружили, он даже в ее фильме снимался и рассказывал всякие забавные истории.
Но я один раз ее встретил. Это было на Одесском кинофестивале, на показе «Служанки». За мной весь сеанс кто-то бормотал: «Что это такое? Что это такое? Что это происходит? Это не кино! Это не кино! Сколько можно!», и весь показ так. У меня была истерика. Когда закончился фильм, я встал, развернулся и увидел Киру Муратову. Но ей можно. При чем комментарии у нее были потрясающие, она возмущалась отсутствием кино. Она – великий человек. Круто, что на «Неделе критики» показали ее «Долгие проводы».
Вообще круто, что можно посмотреть на большом экране наши фильмы и работу Олега Фиалко «Бич божий» (я впервые увидел ее в кинотеатре). Сам факт, что есть хоть какая-то возможность на большом экране посмотреть всю эту классику, — это очень важно. Почему старые фильмы не воспринимаются сегодня? Потому что они были сделаны для большого экрана. Поэтому я стараюсь при любой возможности смотреть кино на большом экране.
Фото: Александра Йорк
Подписывайтесь на «Телекритику» в Telegram и Facebook!
