Bad girls do it well: интервью с певицей M.I.A.

На Берлинском кинофестивале прошла премьера документального фильма Matangi/Maya/M.I.A, который снял, а по большей мере смонтировал из 700 часов архивных съемок самой певицы ее друг Стив Лавридж. Стив преобразовал личный видеодневник в динамичную историю становления дерзкой девушки-беженки со Шри-Ланки, дочери одного из основателей Тамильского освободительного движения, и превращения ее в неудобную для медиа поп-звезду. Сама Майя, впервые посмотрев фильм на «Сандэнсе», публично раскритиковала картину, заявив, что Стив «нормализировал» ее образ, тем самым еще раз доказав, что у нее есть свое видение и навязать чужое, пусть и дружеское, ей не сможет никто.

На пресс-конференции вы сказали, что не согласны с тем, как Стив подал материал, и сами смонтировали бы его иначе. Вновь увидев картину вчера вечером, вы изменили мнение?

После премьеры на «Сандэнсе» и до вчерашнего дня я не видела Стива, он явно меня избегал! Я понимаю, он снял фильм, который понравился людям, и я не собираюсь подавать в суд или запрещать показы (думаю, он боится такого поворота). Стив взял у меня пленки и поехал в Нью-Йорк, где провел с ними четыре года, не подпуская меня (этому способствовало и то, что Майе не давали американскую визу. – Прим. авт.). Но я бы хотела внести в него несколько изменений или хотя бы увидеть до премьеры! А Стив не дал мне такой возможности, хотя, я думаю, это сделало бы фильм лучше. Теперь я просто жалуюсь… (Смеется.)

Почему же вы доверили фильм Стиву, а не взялись за него сами? (Стив и Майя познакомились еще в юности, когда оба учились в Лондонском колледже искусств и дизайна Saint Martins на режиссеров документального кино. – Прим. авт.)

У меня был сложный период в 2010–2011 годах, в это время я покинула Америку, вернулась в Европу, и у меня был сумасшедший тур. Шоу было интенсивным, трудным и важным для меня. Люди со всего мира поддерживали меня, но с другой стороны – отворачивались (в медиа говорили, что Майя зарабатывает на имидже беженки, а то и поддерживает терроризм. – Прим. авт.). Любовь и ненависть перемешались и были возведены до максимума, это было очень эмоционально. Тогда я сказала Стиву, что он должен снять документальное кино об альбоме Maya, потому что люди ненавидят этот альбом. А ведь я проделала столько работы в его поддержку. Так что я отдала все свои пленки Стиву, а он изменил историю без предупреждения.

Но фильм понравился аудитории. Чувствуете ли вы себя счастливее от этого?

Да, это влияет. Я волнуюсь, потому что буду показывать фильм моей семье, родителям, и это странное ощущение.

Вы больше не выступаете, но планируете продолжать писать музыку?

Это сложно, сейчас я не увлечена музыкой. У меня есть желание сказать многое, но музыка стала настолько узким полем, что ты не можешь высказать через нее свою идентичность. Даже достигнув популярности, тебе придется ходить на «Икс-фактор» и подобные вещи. Музыка стала своего рода каталогом, набором стереотипов. Человеческое в ней исчезает, скоро останется один маркетинг и голограммы, а все мы будем принадлежать большим корпорациям. В таких обстоятельствах не может существовать противоречивых поп-звезд, даже уровня M.I.A. Так что теперь я думаю снимать кино, правда, для этого мне придется вернуться на исходные позиции, до того, как я начала заниматься музыкой. Все это время я писала сценарии, но они всегда о сложных вопросах, и никто не даст денег на такое кино. Так что мне нужно сделать их чуть менее проблемными, что для меня весьма непросто.

В начале фильма Стив задает вопрос, зачем вам быть «проблемной поп-звездой». Что для вас это означает?

Сейчас модно быть активистом, но все равно есть определенные рамки. Когда несколько лет назад я вышла за их пределы, пресса обрушилась на меня, меня «забанили» фестивали. Но никогда не было дискуссии о том, что на самом деле значит быть «проблемной звездой»? Почему именно этот человек проблемный? Почему можно касаться этого вопроса, но нельзя другого? Нужно стать в очередь? Такое ощущение, что теперь все по графику. С сентября по ноябрь мы будем говорить о том, каково это быть женщиной; потом – о том, как быть геем… Понимаете, что я имею в виду? Теперь я жду секции поп-звезд-активистов, очень узкой секции.

И все-таки популярность – это больше бремя или дар?

Я не знаю. Когда я приехала в Англию в статусе беженца (Майе было всего 10 лет. – Прим. авт.), все говорили, что самое большее, чего можно достичь, – стать поп-звездой. Через 15 лет я сделала это, а потом подумала: «Хорошо, а что теперь?» А потом кто-то сказал, что теперь ты должна поехать на бал, выйти замуж за принца и стать Золушкой, я сделала и это, я перебралась в Беверли-Хиллз. Но и это было не то… В конечном счете все сводится к тому, что ты делаешь. Я люблю работать, и если дерьмо случается, я превращаю минусы в плюсы. Все должны уметь это делать: будь вы иммигрантом, беженцем, женщиной, одиноким родителем… Не важно, что происходит в твоей жизни, делай свое дело.

И все-таки, какая часть фильма вам понравилась больше всего?

Есть несколько моментов. Вчера я увидела в нем то, чего раньше не замечала. Мне понравился раздел Born Free, потому что его Стив взял из первоначальной идеи… прежде чем изменил повествование! (Смеется.)

Фото: Евгений Карев